Так ведь он ссылается на Иоанна Златоуста, значит и Златоуст ошибается?

Вполне мог. А почему нет? Большинство толкователей склоняется к тому, что Таинство установлено сразу после ухода Иуды.

А я не согласен.Это было Причастие, а поскольку Иуда причащался недостойно, ведь он уже предал Христа, то в него вошел сатана. Все очень логично и подтверждается словами апостолов.

Ну согласны Вы или нет в данном случае не столь важно. Главное, что согласны таки исследователи Писания, как Лопухин, Гладков, Барсов, арх.Аверкий (Таушев).

Не поспоришь, но я буду верить Златоусту и Осипову.

Никто не против. Но для рассмотрения темы с разных сторон, предлагаю прочитать и это:

Некоторые толкователи Евангелия полагают, что Иуда-предатель оставался на Тайной Вечери до самого установления Христом Таинства Евхаристии и даже причастился Святых Тайн. Мнение свое они основывают на церковном песнопении, которое поется в Великий Четверг и в котором говорится, что Иуда небесный хлеб в устех носяй... Но с таким мнением нельзя согласиться.

Из повествований Евангелистов мы знаем, что в этот пасхальный вечер Иисус Христос омыл ноги Апостолов, обличил предателя, установил Таинство Евхаристии и обратился к Апостолам с последними прощальными наставлениями. В начале вечера было двенадцать Апостолов, но, по свидетельству Евангелиста Иоанна, во время вечера Иуда ушел. Спрашивается: когда именно ушел Иуда? До установления Таинства Евхаристии или после? Ел ли он тот хлеб, указывая на который Иисус сказал: сие есть тело Мое? Пил ли он вино из той чаши, указывая на которую Христос сказал: сие есть кровь Моя?

Евангелисты Матфей, Марк и Лука, повествуя вообще весьма кратко о Тайной Вечери, говорят только об изобличении Иуды и установлении Таинства Евхаристии, а об омовении ног и прощальной беседе Иисуса с Апостолами, равно как и об уходе Иуды, ничего не говорят, и оканчивают свои повествования словами: И, воспев, пошли на гору Елеонскую (Мф. 26, 30; Мк. 14, 26, то же и Лк. 22, 39). Поэтому, если основываться только на первых трех Евангелиях, то можно заключить, что все Апостолы остались с Иисусом до конца вечери, — что по окончании ее, воспевши, все пошли на гору Елеонскую, и что лишь после того Иуда отделился от них и пошел к первосвященникам за стражей; а из этого — прямой вывод, что Иуда присутствовал на вечери от начала до конца, а следовательно, был при установлении Таинства и из рук Иисуса причастился Святых Тайн.

Но, ввиду очевидной неполноты сказаний первых трех Евангелистов о происходившем на Тайной Вечери, следует обратиться к Евангелию Иоанна, который, как известно, дополнял упущенное первыми Евангелистами и умалчивал о том, о чем они подробно рассказали. Евангелист Иоанн повествует, что во время пасхального вечера Иисус омыл ноги Апостолам и по этому поводу говорил им о смирении, и что затем последовало обличение предателя и уход Иуды (Ин. 13, 30). Об обличении Иуды рассказали и первые три Евангелиста, а потому если и Иоанн говорит о том же, то, конечно, с целью пояснить, что первые Евангелисты упустили сказать об уходе Иуды; делая же такую поправку, он должен был с точностью указать и время ухода его. Затем, ничего не говоря об установлении Таинства, подробно рассказанном первыми Евангелистами, Иоанн прямо переходит к прощальной беседе и начинает свое повествование о ней словами: Когда он (то есть Иуда) вышел, Иисус сказал... (Ин. 13, 30-31).

Таким образом, из сопоставления сказаний всех четырех Евангелистов становится очевидным: что Иуда присутствовал при омовении ног; что он удалился тотчас же после обличения его и обращения к нему Иисуса со словами: что делаешь, делай скорее (Ин. 13, 27); и что при прощальной беседе он не присутствовал.

Теперь постараемся определить, когда именно последовало установление Таинства Евхаристии.
Читая Евангелие Иоанна (13, 1—30), приходишь к несомненному заключению, что обличение Иуды последовало вслед за наставлением о смирении, сказанном Иисусом по поводу произведенного Им омовения ног, так как это обличение находится в неразрывной связи с тем наставлением, служа как бы продолжением его. Следовательно, если установление Таинства не могло последовать между омовением ног и обличением Иуды, то следует прийти к заключению, что оно последовало или до омовения ног, или после ухода Иуды.

Евангелист Иоанн говорит, что омовение совершено во время вечери, и что для этого Иисус встал с вечери (Ин. 13, 2, 4). Но что же происходило в самом начале, пока еще Иисус не встал с вечери для омовения ног? Ответ на этот вопрос надо искать в Евангелии Луки; там сказано, что был между Апостолами спор... кто из них должен почитаться большим (Л к. 22, 24). Спор этот не мог возникнуть по поводу занятия ими мест за столом, так как они не первый раз возлежали с Иисусом и, вероятно, занимали места по установившемуся между ними обычаю; не могли они спорить и о старшинстве в Царстве Мессии, так как такой спор уже был разрешен Иисусом. Скорее всего, спор этот возник по вопросу о том, кто из них должен, за отсутствием слуги, исполнить в этот вечер рабские обязанности, омыть участникам вечери запыленные ноги; это доказывается и дальнейшими словами Евангелиста Луки, удостоверяющего, что, обратившись к Апостолам по поводу этого спора, Иисус, между прочим, сказал: кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий. Слова — а Я посреди вас, как служащий — произнесены были, очевидно, после омовения Иисусом ног Апостолам, а самое омовение произведено после спора Апостолов. Но, по какой бы причине ни произошел этот спор, во всяком случае следует признать, что Апостолы заспорили в самом начале вечера. Он не мог возникнуть после омовения ног, так как после показанного Иисусом примера смирения подобные споры не могли бы иметь места. Этот спор не мог возникнуть и после установления Таинства Евхаристии, так как это Таинство уравняло всех Апостолов. А если самое начало вечери было занято спором Апостолов, за которым должно было последовать омовение ног; если непосредственно за омовением ног последовало наставление о смирении, а за этим наставлением — обличение предателя и уход его, то очевидно, что установление Таинства не могло произойти в самом начале вечери, до омовения ног. Следовательно, Таинство установлено после ухода Иуды.

К этому заключению приводит еще следующее соображение: предложить под видом хлеба и вина Свое Тело и Свою Кровь и сказать при этом— сие творите в Мое воспоминание — Христос мог только верующим в Него, только тем, которые будут создавать на земле Царство Божие, Царство любви и добра, и объединять всех вступающих в него совершением этого Таинства единения с Основателем и постоянным Руководителем этого Царства. Иуда же к этому Царству не принадлежал с тех пор, как замыслил предать своего Учителя, поэтому не место ему было присутствовать при установлении этого Таинства.

Итак, порядок всего происшедшего на Тайной Вечери таков: спор Апостолов, омовение ног, наставление Иисуса по поводу спора Апостолов и показанного Им примера смирения, обличение Иуды-предателя, уход его с вечери, установление Таинства и прощальная беседа. А из этого несомненный вывод: Иуда при установлении Таинства не присутствовал.

Б.Гладков.

Блаженный Феофилакт полагает, что «сатана хотя и нападал на Иуду извне страстью сребролюбия», но «доколе Иуда считался одним из учеников и членов святого лика, дотоле сатана не имел к нему такого доступа». И лишь на Тайной вечери, когда Иуда причастился себе во осуждение и «Господь отделил его и отлучил от прочих учеников, объявив его чрез хлеб, тогда сатана овладел им как оставленным от Господа и отлученным от Божественного лика… сатана… проник во глубину его сердца и овладел его душой».

Полагает. Но никак это не доказывает. Не спорю, мысль красивая, но...

А тут только и можно предполагать, апостолы молчат об этом. Конкретики нет. Но скорее всего Иуда был причащен, как и все остальные ученики. И я ,кстати, понимаю почему апостолы не хотят сильно распространяться об этом, но все-таки затем предупреждают об опасности недостойного причастия. Что прежде всего надо видеть в слове "недостойное"? По-моему мнению это наличие так называемых "грешных мыслей и помыслов", а вовсе не внешняя атрибутика, вроде поста перед причастием или чтение там чего-то. Это все не столь важно, просто помогает отогнать грешные помыслы.

Аксиос! Аксиос! Аксиос!



7 апреля 2013 года, в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, по окончании Литургии в Благовещенском соборе Московского Кремля Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл наградил заслуженного профессора Московской духовной академии А.И. Осипова орденом святителя Макария, митрополита Московского, II степени.

Высокая награда была вручена во внимание к активной просветительской деятельности, за усердные миссионерские труды и в связи с 75-летием со дня рождения.

Слава Богу! Думаю, что не без "нашей помощи" - возмущались-то всем миром. Теперь вот предчувствия многих одолевают, что отправят нашего Алексея Ильича на отдых. Чтож, на все воля Божия, только он все-равно не уйдет из нашей жизни.

Ничего страшного, Алексей Ильич всё самое главное сказать успел.

Например, про причастие Иуды. Как по-моему так очень правильно.

Священник Дмитрий Свердлов:

Придется высказаться, а то уж больно обидно за Алексея Ильича.

Я ему безмерно благодарен лично, это тот человек, который хаос веры в моей вихрастой тогда еще башке привел в подобие системы. Современная Церковь не знает проповедника, сделавшего для Нее больше сегодня, чем А.И. просто масштабы проповеди оцениваю. И ее качество.

Что бы ни было в его словах - мнения, теологумены - все это не важно, по сравнению с тем, что А.И. дал пинка богословской мысли и заставил ее двигаться вперед. Плюс популяризовал множество непростых тем, которые до него оставались уделом семинарских рефератов.

Из оппонентов А.И. не знаю ни единого, сравнимого по масштабу. кроме о. Deacon Andrey Kuraev, который как оппонент ведет себя вполне христолюбиво, за что ему отдельный респект.

Все остальные какие-то карлики.

Надо говорить, что о. Даниил Сысоев - это человек, который родил сегодня Энтео? у Энето, впрочем, несколько отцов.

вообще, я не понимаю, как можно трезвому умом человеку упираться в догматические тонкости и хитрости (простите) сегодня, в Церкви, где догматического богословия как науки вообще не существует, духовенство путается в Троичном догмате, про церковный народ даже не стоит и упоминать...

Устраивать холивары сегодня из-за догматики - это комаров отцеживать, заправляя кетчупом жаркое из верблюда.

Пишут в личку: "я знаю на вскидку еще несколько уважаемых батюшек, которые "осторожно" относятся к профессору и достаточно прямо об этом говорят". Ок, а кто поручится за этих уважаемых батюшек?

А понимаю, сказать: А.И., дорогой брат, вот тут и вот тут у вас сомнительные мысли. лучше, добавить: поэтому-то и потому-то. "но я люблю вас и помолитесь за меня, грешного". А заявлять "еретик", "ересиарх" - ну это надо быть просто "псом" (цитата, так назвал его давеча Энтео).

А противное мнение о. Даниила - ну не аргумент. напомню, раз речь зашла о догматике: мнение мученика не канонизируется автоматически за самим мучеником. вообще, личность о. Даниила приобретает все более сомнительный характер в контексте последних церковных событий. Еще в день гибели о. А. Кураев, отдав должное подвигу о. Даниила, предостерег против его миссионерских методов. предостережение становится все более актуальным.

Простите.

Хорошие слова, всё правильно написал о.Димитрий.